«Экономические Известия» / Статьи / Валерий Чалый: «Транзитный статус и коммуникационная роль позволяют нам быть активным игроком»

Валерий Чалый: «Транзитный статус и коммуникационная роль позволяют нам быть активным игроком» Заместитель гендиректора Центра им. Разумкова Валерий Чалый уверен, что геополитическое положение нашей страны обязывает Украину сделать выбор, который станет примером для всего постсоветского пространства. Вопрос: Как вы относитесь к тому, что сейчас в Украине де-факто существует три министерства иностранных дел: одно — в секретариате президента, другое — для обслуживания внешнеполитической деятельности премьера, а третье — непосредственно МИД? Ответ: За период своего развития внешняя политика Украины отвечала на разные вызовы. И одна из проблем, с которой приходилось сталкиваться,— координация и осуществление внешней политики. Как правило, в этом вопросе не существовало единого центра. Проблема состояла в конкуренции осуществления внешней политики, которая проявлялась в разных подходах и позициях политики президента и премьера. Сегодня центр осуществления внешней политики переместился в МИД при координирующей роли президента через его секретариат и соответствующий департамент. В то же время существует тенденция возникновения если не альтернативного, то дополнительного внешнеполитического центра в Кабмине. В частности, в службе и управлениях, подчиненных вице-премьеру по вопросам европейской интеграции и международного сотрудничества. Кроме того, с приходом Константина Грищенко в аппарат СНБО можно ожидать усиления активности и этого ведомства. Как переместится центр влияния в будущем, зависит, в том числе, и от хода конституционной реформы. Ведь предложения по изменениям в Конституцию, озвученные премьером, кардинально меняют механизмы осуществления внешней политики. Прежде всего речь идет о переходе к парламентской республике. Но я не думаю, что в ближайшее время президент может потерять центральную роль по осуществлению внешней политики Украины. В: Как вы охарактеризуете нынешнее геополитическое значение Украины? О: Украина имеет важное геостратегическое положение, которое определено не уровнем экономического или социального развития, а, к сожалению, несколько иными аспектами. В первую очередь — нашим географическим размещением. Украина находится между двумя крупными экономическими объединениями — ЕС и ЕврАзЭс, в котором лидирует Россия. Украина также находится между двумя военными объединениями — НАТО и ОДКБ. Мы до сих пор находимся в буферной зоне. И это достаточно выгодно нашим партнерам как на Западе, так и на Востоке. Разговор о Плане действий по членству (ПДЧ) в НАТО для Украины вызвал большой интерес у многих стран Европы, России и США. И сегодня с уверенностью можно говорить, что по восприятию международного сообщества Украина — это не Россия. Другое дело, что наша страна не имеет глобальных амбиций. Мы — региональное, я бы даже сказал, субрегиональное государство. И вопрос соответствия наших амбиций существующим ресурсам очень важен. Наш транзитный статус и коммуникационная роль в международных отношениях позволяют нам быть активным игроком как на региональном, так и на международном уровнях. В то же время Украина представляет собой конкурирующую модель развития постсоветского пространства. В первую очередь, конкурирующую с российской моделью. В: Другими словами, для достижения внешнеполитических целей Украина, прежде всего, должна достигнуть внутриполитических успехов? О: Базисом внешней политики всегда являлись внутренняя политика и экономика страны. В: Западные политики отвели Украине роль буферной зоны между Европой и Россией несколько десятилетий назад. Украина имеет потенциал выйти из навязанной для нее роли и стать чем-то большим? О: Вы правильно сказали, что нам определили это место, и абсолютно правильно говорите, что Украине надо вырваться из этого состояния. Единственный шанс — перейти на качественно новый уровень развития. В нынешнем законсервированном положении мы будем выгодны всем. И тем, кто хочет каким-то образом сдерживать Россию, и самой России, которая будет видеть в нас полигон для исследований вариантов собственного развития и иногда мягкого союзника для продвижения своих интересов. Но ни то, ни другое нам не подходит. Как вырваться? Очень просто — присоединиться к интеграционному экономическому объединению, к системе, которая обеспечивает безопасность данного экономического объединения. Ведь уже ясно, что Украина самостоятельно не сможет обеспечить себе нейтральный статус. Сегодня есть два (интеграционных.— «і») направления: реинтеграция с Россией и ее сателлитами или интеграция в европейском направлении. В: Какие выгоды получит Украина от членства в НАТО? О: Если бы вопрос НАТО был только вопросом системы безопасности и обороны, он не стоял бы так остро в Украине. Вступление в альянс — это фактически завершение для Украины постсоветского развития. Это сигнал, что Украина окончательно сделала свой выбор. Сегодня, пытаясь дискредитировать НАТО, называют такие контраргументы, как участие альянса в горячих точках, финансовые расходы. Но в горячих точках мы и так участвуем под эгидой ООН. А если говорить о финансах, то затраты украинского гражданина от членства в НАТО составят приблизительно 5 грн. в год. В: А появление враждебного государства на границах Украины в лице России? О: Этот момент достаточно политизирован. Среди стран-членов НАТО врагов для России сегодня точно нет. Более того, Россия уже осуществляет военно-техническое сотрудничество со странами НАТО. Сейчас достигнуто решение о совместных учениях, совместных операциях с альянсом, помощи российской стороны в осуществлении операции НАТО в Афганистане. В момент вступления Украины в НАТО все вопросы со стороны России отпадут сами собой. Россия просто не хочет допустить членство Украины в НАТО, так как это стало бы большим вызовом для ее политической элиты в вопросах внутреннего, а не внешнего развития. В: Как вы оцениваете стремление США видеть Украину в НАТО? О: Если говорить о США и их поддержке стремления Украины интегрироваться в систему безопасности, то здесь совпали национальные интересы. У американцев свои интересы в нашем регионе. Одним из них является сдерживание России и обеспечение расширения ЕС и НАТО на Восток. Это, по их мнению, обеспечит стабильность и безопасность в мире, сохранит влияние США в Европе. Потом уже возникают новые интересы — транспортировка энергоресурсов из каспийского региона и т. д. В: Что, по вашему мнению, послужило главной причиной отказа Украине в ПДЧ на саммите НАТО в Бухаресте? О: Здесь много нюансов. Например, само желание о присоединении к ПДЧ было озвучено через сенатора другой страны, что абсолютно недопустимо. Стиль и скорость подачи заявления — буквально за месяц до вынесения решения. Не всегда нужный уровень обеспечения лоббирования данного вопроса в европейских странах, в первую очередь — в Германии и Франции. Но ключевой вопрос — это действительно нежелание Германии, Франции и еще нескольких стран создавать напряжение в сторону России. Но позиция россиян повлияла двояко. Ведь еще неизвестно, какие стратегические последствия это будет иметь. С одной стороны, под давлением России, от которой в плане поставки энергоносителей зависят страны Европы, и в первую очередь Германия, было принято решение о переносе предоставления ПДЧ Украине. В то же время беспрецедентная формула, которая была записана в документе, что Украина и Грузия станут членами НАТО, дает России дополнительный вызов. Это свидетельствует о том, что страны НАТО будут принимать решение если не сейчас, то позже, исходя только из собственных интересов. Россия была категорически против вступления в НАТО стран Балтии, до этого — Чехии, Венгрии и Болгарии. А недавно во время своего визита в Болгарию президент России Владимир Путин подтвердил, что уважает выбор болгарского народа, в том числе — вступление в НАТО. В: Какие цели ставят перед собой российские политики, косвенно подтверждая слова Владимира Путина, которые он произнес в Бухаресте, будто «Украина — это даже не государство»? О: На самом деле, слова были иные, хотя смысл был приблизительно такой. Как я уже говорил, главная причина — конкуренция моделей развития постсоветских стран. Если Украина демонстрирует успех в европейской интеграции, повышая при этом социально-экономический уровень развития и демонстрируя эффективность государственной модели, тогда возникает серьезный вопрос к российской элите. Почему при таком количестве энергодолларов и таких ресурсах, которые есть у них, украинская модель оказалась эффективнее? Для них успех Украины — это вопрос политического нежелания, как это ни парадоксально. Пока Украина еще уступает России по социально-экономическому развитию. И до тех пор, пока это будет продолжаться, будет сохраняться альтернатива для жителей северо-восточной части страны и Крыма в их ориентации на Россию. Как только модель евроинтеграции продемонстрирует свою эффективность и уровень социальных стандартов будет выше, чем в России, изменится отношение и внутри Украины. Улучшая социальные стандарты в Украине, мы улучшаем ситуацию и в России. Например, на инициативу с контрактной армией сразу отреагировали в России. Мы ввели выплаты при рождении ребенка — то же самое видим и в России. В: Представители нашего МИД утверждают, что в июне начнутся консультации по поводу порядка и механизма выведения Черноморского флота России. Не кажется ли вам, что это своеобразная реакция Украины на риторику россиян? О: Не думаю. Этот вопрос находится в ведении двусторонней подкомиссии Украины и России. Уверен, что Украина не будет денонсировать соглашения с Россией по Черноморскому флоту, как бы выгодны они ни были для нас. В отличие от изменения условий поставки энергоресурсов, финансовое обеспечение этих договоров осталось. Было бы абсолютно недальновидно сегодня создавать проблемы в реализации соглашения по данному вопросу. Сроки пребывания ЧФ на территории Украины четко определены этим соглашением — до 2017 г. Более того, флот — целая структура и механизм, который нельзя за два дня или полгода вывести с территории одной страны на другую. Для этого нужно готовить соответствующие базы, много дополнительных инструментов, в том числе и международно-правовые. Поэтому дополнительное соглашение о механизме вывода ЧФ с территории Украины необходимо. Думаю, что в его подготовке нет ничего страшного. Сегодня в России возникают все более реалистичные подходы к этому вопросу, так как уже понятно, что этот процесс (вывод ЧФ России.— «і») неизбежен. Не исключаю, что российские корабли останутся в Крыму, возможно, даже с кораблями НАТО для обеспечения безопасности в черноморско-средиземноморском регионе. В: Ваш личный прогноз — будет ли выведен флот? О: Думаю, да. Даже по той причине, что он физически устареет. Наши соглашения не предусматривают возможности модернизации этого флота. В: Вы говорили об отсутствии внешних угроз для Украины. А как быть с заявлениями, которые напрямую задевают территориальную целостность страны и звучат сегодня, например, со стороны России и Румынии? О: Прямых военных угроз для Украины нет. Но вызовы ее безопасности, безусловно, присутствуют. Поэтому очень важно реагировать на любые заявления, которые граничат с вмешательством во внутренние дела или с территориальными претензиями на суверенитет нашего государства. Эти события нужно предотвращать заранее, особенно на дипломатическом уровне. Откуда бы ни звучали подобные заявления. В: Недавно президент Польши Лех Качиньский заявил, что Польша не снимет вето с переговоров по новому соглашению о сотрудничестве ЕС и России до тех пор, пока страны-члены ЕС не допустят к ПДЧ Грузию и Украину. Позже он отказался от этого заявления, но как следует расценивать такие слова? О: На пути евроинтеграции есть страны, интересы которых совпадают с нашими национальными. Не думайте, что Польша и страны Балтии занимаются благотворительностью и являются адвокатами Украины в этом вопросе. Польша заинтересована, чтобы зона безопасности, зона демократического развития пошла дальше ее границ. И в этом смысле вхождение Украины в ЕС и НАТО — в ее интересах. Кроме того, отношения между нашими странами, несмотря на сложное историческое прошлое, значительно улучшились. В: Какой вердикт по украинскому вопросу можно ожидать на встрече министров иностранных дел стран-членов НАТО в декабре? О: Завышенный оптимизм приводит к апатии и разочарованию. Не думаю, что сам факт предоставления ПДЧ настолько ключевой, чтобы цепляться за него так, как это делают наши политики. По большому счету, этот ПДЧ уже реализовывается Украиной на 90% — через целевой план Украина — НАТО. Я не исключаю ситуацию, что Украина может присоединиться к НАТО вообще без ПДЧ. Хотя было бы логично, если бы Украина, используя ПДЧ, подготовилась к этому с дополнительной помощью и ресурсами. Если ПДЧ не будет предоставлен Украине в декабре или на следующем саммите НАТО в 2009 г., то вряд ли стоит говорить, что в ближайшие годы нам будут рады в НАТО. Это будет определенный сигнал для нас. Поэтому я бы рассматривал две ключевые даты — декабрь 2008 г. и следующий саммит НАТО в 2009 г. В: Насколько разумным со стороны президента было увольнение украинских послов в России и Германии сразу после саммита? О: Увольнение послов Игоря Долгова в Германии и Олега Демина в России — право президента, которое четко прописано в Конституции. Но то, что это было сделано непосредственно после саммита, свидетельствует о связи этих двух событий. Как бы это потом ни отрицалось на уровне секретариата президента. Правильно ли он это сделал? Это его решение, которое базируется на предложениях министра иностранных дел и его аппарата. Я знаю Игоря Долгова как сильного профессионала. И в Германии отклики об этом человеке были достаточно хорошие. С Олегом Деминым несколько другая история. Думаю, это самая сложная страна для работы нашего внешнеполитического ведомства. Но то, что увольнение объяснялось именно таким образом, было большой ошибкой, что подрывает и авторитет президента в том числе. Такие решения нужно принимать спокойно, ставя целью усиление бюрократического аппарата. Этому нельзя придавать какое-то политическое значение. В: Кто, по вашему мнению, может стать их преемниками? О: Заявление, что у нас очень длинная скамейка дипломатов,— неправда. Что касается Германии, это должен быть человек не только с высокопрофессиональным уровнем, но и знающий несколько европейских языков. И здесь не такой длинный список кандидатур. Но называть их я не буду, так как стопроцентной уверенности нет. Что касается России, то тут нужен человек, сопоставимый с уровнем заместителей министра иностранных дел. Я вижу двоих — Александра Чалого или Константина Грищенко. Но оба сегодня довольны своей ролью в государстве. Валерий Алексеевич Чалый родился в 1970 г. в Виннице. В 1992 г. окончил исторический факультет Винницкого педагогического института, в 1995 г.— аспирантуру Института международных отношений при Киевском национальном университете им. Т. Г. Шевченко. В 1995 г.— старший консультант группы помощников и референтов президента Украины; 1997-1999 гг.— помощник заместителя секретаря СНБО. С декабря 1999 г.— директор международных программ Центра им. Разумкова. С мая 2000 г.— внештатный консультант комитета Рады по иностранным делам. С января 2002 г.— член научного совета МИД. С декабря 2002 г.— член научно-экспертного совета при комитете Рады по вопросам европейской интеграции. С 2006 г.— заместитель гендиректора Центра им. Разумкова. Беседовали Андрей УМАНЕЦ, Ксения ЛАЗОРЕНКО
08.05.2008 № 78(841)
Рейтинг статьи: 4.43. Всего проголосовали: 7	Ваша оценка: +1 \| +2 \| +3 \| +4 \| +5

Загрузка...