 В прокате продолжает демонстрироваться исторический эпос Николая Мащенко «Богдан-Зиновий Хмельницкий» отечественного производства, который 79-летний киноакадемик, дважды директор киностудии им. Довженко и автор «Как закалялась сталь» давно назвал «своим последним фильмом».
Шествие по кинотеатрам картины нельзя назвать громогласным — интерес к байопику выказала ничтожная доля столичных кинотеатров, поместившая ленту на далеко не самые лакомые сеансы.
Таким образом о воскрешении жанра исторического портрета говорить не приходится, и виноват в этом, увы, как сам «Богдан-Зиновий Хмельницкий», так и, пожалуй, то скверное послевкусие, которое оставили в памяти зрителя другие фильмы жанра — прежде всего, диковатая «Молитва за гетмана Мазепу» Юрия Ильенко.
Хотя — могло ли быть иначе? Кино, вмещающее спектр истории с 1648 по 1657 г. с ярым противостоянием Хмельницкого Польше, снималось из-за периодического высыхания финансирования мучительно долго — 7 лет — и за время своего производства неизбежно приобрело внутреннюю разношерстность и архаичность.
Прежде всего, в 2008 г. фильм выглядит идеологически несвоевременным: вспоминать кровопролития, учиненные поляками, накануне совместного с ними чемпионата мира по футболу, наверное, не очень корректно. Впрочем, даже если смотреть на действо, прикрывшись отговоркой «но это же история, каков бы ни был дух времени», вопросы неизбежны.
Так, постановка отдает разительным душком советских постановок средней руки. Чтобы представить себе степень несовременности действа, стоит мысленно скрестить «Штольню» с «Волкодавом» и поделить на два. Когда Мащенко не списывает у классических «Александра Невского» или «Ивана Грозного», он предлагает батальные сцены узкой панорамы, неизменно включающие в себя бросание петард под лошадей. Диалоги, исполненные пафоса, но лишенные крепкого драматургического фундамента из-за общей рыхлости и перегруженности событиями одновременно, заставляют кино спотыкаться о само себя, а довершает длинный список огрехов технически неграмотная работа оператора, с неизменным усердием отрезающего верх головы главному герою. Обезглавленного Хмельницкого по-человечески жалко, но сострадания на сеансе картины о нем столько же, сколько негодования. Кино, снятое строго вопреки канонам и устоявшимся и, казалось, давно отточенным нормам выбранного жанра не только в Голливуде, но и, например, в Китае («Император и убийца») или России («Монгол»), вызывает вполне ожидаемое отторжение. Если такой язык повествования когда-то и использовался, то память о нем должна быть отрадой кинокритикам, но никак не широким массам.
Думается, спокойно положить на полку «Богдана-Зиновия Хмельницкого» мешала как меркантильность («потратили же, сняли!»), так и упрямое, хотя и вполне понятное (и даже весьма правильное) желание сделать национально и идейно обоснованный продукт, какой уже давно поставлен на поток во многих странах — в том числе, конечно, и в России.
Эти непреклонность и рвение, думается, однажды будут вознаграждены, но не сейчас. Прежде чем вновь обращаться к учебникам истории, чтобы извлечь из них новую порцию вдохновения, украинские кинематографисты должны как сбросить совковую шелуху, так и уразуметь: голого патриотизма недостаточно, чтобы кино оправдывало свое существование. Оно должно образовывать, а не проверять знания, но главное — зритель должен смотреть на экран, а не на часы во время сеанса, он должен быть увлечен, а не обескуражен. Увы, даже по прошествии семи лет это в общем-то достаточно простое правило не было выучено. Что ж, подождем еще немного.
Автор: Олег ПУЧКО
|
PDF
Подписка
В избранное
Форум
Контакты
RSS
Версия для печати
, публикуются на правах рекламы.
Использование материалов без разрешения редакции не допускается. Размещение только при условии ссылки (для интернет-изданий - гиперссылки) на EIZVESTIA.COM